• Летом 1941 года Галина Сергеевна вместе с мамой и бабушкой снимали дачу под Мгой, и как раз 22 июня находились там. О нападении гитлеровской Германии на Советский Союз они узнали по радио. Сразу же мама уехала в Ленинград, так как папу забирали на фронт. 

    Лончинская Галина Сергеевна вспоминает: мы с бабушкой остались на даче до начала июля. Когда немцы подошли к Мге, мы уехали на самом последнем теплоходе. Была поздняя ночь, нас бомбили, я плакала. Мы не готовились к войне, мы до последнего не верили в то, что враг войдет в город.

    Еще до войны мама купила мне сапожки красные и ботинки теплые. И как только начиналась бомбежка, я собирала их в мешочек, бабушка брала с собой продукты, когда они еще были, и мы шли прятаться в траншею, выкопанную во дворе. У нас в подвале дома было бомбоубежище, но почему-то туда никто не ходил. Когда  мы с бабушкой спускались по лестнице, слышали жуткий свист. Мы прижимались к стене и думали, что это конец, от нас ничего не останется.

    До июня 1941 года папа работал на 2-й ТЭЦ, на Новгородской улице, а мама – в Ленэнерго. В начале блокады маму отправили рыть окопы, где она познакомилась с поэтессой Ольгой Берггольц, которая ее подкармливала. После того как в Ленинграде отключили свет, мама чем только ни занималась на предприятии: ездила за дровами, пилила их и колола. Однажды маму, выходя с предприятия, задержал охранник: «Предъявите ваши документы». А мама говорит: «Вы что в первый раз меня видите?». Пока они разбирались, на территорию предприятия упала бомба. Погибло много людей, а мама осталась жива. А мы выжили благодаря ей.

    Страшную зиму 1941-1942 годов я просидела дома с бабушкой. Мы жили на улице Моисеенко. На саночках ездили на Неву за водой. Бабушка давала мне бидончик, сама брала ведро. Вдвоем доходили до проруби. Набирали водички и приезжали домой.

    Во дворе нашего дома стояли сараи. Папа мой был очень запасливый, у нас было много дров в этом сарае, мы их перенесли домой. На кухне зажигали плиту, кипяток у нас был всегда. Тепло было только на кухне.

    Зимой 1941 года у меня разболелся зуб. Я много плакала, и мама повела меня в больницу, в кинотеатре «Октябрьский» на Невском проспекте была поликлиника. Мне выдергивали коренной зуб, а в то время не было обезболивающих. Я так кричала, что мама упала в обморок.

    Вообще, я много болела. Однажды к нам пришел дядя (родной брат папы), он работал на железной дороге. И вот он посоветовал маме напоить меня марганцовкой, а потом дать сухарей. Мама продала все ценное, что у нас было, и купила половинку буханки белого хлеба.

    Моя вторая бабушка жила на Исаакиевской площади. У нее был большой запас сухарей, и когда мы приходили к ней в гости, она угощала нас тюрей.

    В начале 1942 года мне достался билет на елку в Дом пионеров на Фонтанке. Елка была по-настоящему праздничная. Тому, кто рассказывал стихотворение, давали игрушку. У меня не получалось, постоянно запиналась. Игрушка мне не досталась, но в подарок я получила кусочек дуранды.

    В 1942 году с чердака «зажигалки» сбрасывали, они падали как горох, и мы вместе с соседями их тушили в бочках воды, которые стояли рядом. Вот так мы спасли наш дом.

    Весной 1942 года маму отправили на Невский проспект убирать сугробы. Уже позже, вместе с бабушкой, мы ходили на Новгородскую улицу (раньше там был пустырь) собирать лебеду и крапиву. Бабушка пекла из лебеды лепешки, а из крапивы готовила суп.

    В сентябре 1942 года я пошла в школу, но ненадолго, всего на пару месяцев. Зато за это время учительница научила нас вышивать и штопать вещи.

    Папа служил на Ленинградском фронте, в 1942 году он был тяжело ранен на Невском пятачке. Когда раненых отправляли в госпитали, мама в надежде его найти, побежала на вокзал, но не нашла его. А он находился в вагоне смертников, потому что получил очень серьезное ранение. Врачи полагали, что он долго не проживет. Когда состав прибыл в Омск, начали выносить мертвых из вагона смертников, обнаружили, что он жив. После реабилитации в госпитале, папа воевал на прибалтийском фронте. Последний год войны мы не получали от него писем, но мама верила, что он вернется. Так и случилось уже после Дня Победы.

29 30 1 2 3 4 5
6 7 8 9 10 11 12
13 14 15 16 17 18 19
20 21 22 23 24 25 26
27 28 29 30 31 1 2